L’udmila Gromova – Tverin valdivon universitetan docenta, pedagogizen tiedon kandidatta, Veniän kieldä ulgomualazilla kafedran johtaja

LUVENDO – Доклад на Республиканской конференции (Петрозаводск) 06.12.24 «Традиционные российские семейные ценности в этнокультурном образовательном пространстве Республики Карелия»

Ссылка: РЕСПУБЛИКАНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ТРАДИЦИОННЫЕ РОССИЙСКИЕ СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ РЕСПУБЛИКИ КАРЕЛИЯ»

Вниманию участников конференции было представлено видеовыступление «Роль деревенской культуры в воспитании детей в карельской семье» на тверском диалекте карельского языка партнёра ГАУ ДПО РК «Карельский институт развития образования» по межрегиональному сотрудничеству, доцента, кандидата педагогических наук, заведующей кафедрой русского языка как иностранного Тверского государственного университета Громовой Людмилы Георгиевны.

KYLÄKUL’TURA LAPŠIN KAžVATUKŠEŠŠA KARIELAN PEREHEŠŠÄ

Tverinkarielazin yhyš allušta šuat šijoittuači s’olissa i s’olin ymbärykšen kylissä. Aivin karielazet oldih Kes’man, Zaluazinan, Kozlovan i Tresnan volostit. Kylän eländätaba Tverin karielašša vaikutti šuureh luguh karielazie perehie. (Miun šynnyndäpaikkana on Prudovan kylä Tresnan volostie.)

Konža myö šanomma ”kyläkul’tura”, tarkoitamma šidä eländätabua, kumbane oli elävänä karielazissa kylissä vielä XX vš. (kahen kymmenennen vuožišuan) loppupuolella. Nygyzet kuuži-šeiččimenkymmenenigähizet ristikanžat ollah kažvannuot juuri tuašša kul’turašša i ollah lappannut žen lapšina omissah perehissä.

Tärgein azie karielazilla oli eliä kaikinke i kaikenke šovušša: rahvahanke i luonnonke. Lapši pieneštä šuat opaštu, kuin pidäy eliä yheštäh, paissa erähissä piireissä: pereheššä, susiedoike, vierahinke.

Tavabana oli šoma pagina omalla perehellä keššeššä i kyläläzinke. Nimellä voičči kuččuo vain yhenigähizie, ali nuorembie. Paissešša kuin omahizinke, niin i vierahinke vanhemminke miehinke nimen jälgeh pidi lizätä šana ”velli”, ”diädö” ali ”diedo”: Ondrei-velli, Ivo-diädö, St’opa-diedo. Naizen nimen jälgeh karielazet lizätah šanoida ” čikko”, ”t’ota” ali ”tädi”, ”buabo”: Ol’o-čikko, Mar’u-t’ota, Anni-buabo. Mielehine pagina oli tabana gostinke. Kun tuli taloh ken-olgah ristikanža pruazniekkana ali ainošpiänä murginan dai illallizen aigah, emändä šano: ”Tule istuo meinke šyömäh! Šyö, vara, tervehyökši!” Lapšena mie kuulin tädä šanondua jogo kerdua riščikkoloin vanhemmista, konža piävyin heilä šyönnän aigah.

Pienen lapšen igäkauzi on erittäin tärgie kažvatukšešša, šiidä šyvin, što ristikanža voi šuaha pozitiivizen ali negatiivizen ičearvoššukšen. Tiedomiehet kiinitetäh mieldä ših, što karielazešša pereheššä vanhemmat oldih pehmiet i lämbymät lapšin kohtah, osobe pienih päin [L.I. Ivanova, 2013, s.189]. Oigieh hyvin že tunduu kieleštä. Voit muissuttua ženmuozet šanapolvet: ”Muamon pahašana ludiu lapšen onnettomakši”; ”Tuattozen-muamozen armahutta ijän muissuttelet”; ”Muamolla eule lapšet armahat šomuten, ollah armahat omuten”.

Tverinkarielan murdehešša on olemašša oma šanašto paissešša pieninke lapšinke: ”gaga”, ”kännä”, čukka”, ”pekko” da niin edehpäin. A.V. Punžinan šanakirjašša ne on merkitty kuin lapšenšanašto. Lizäkši näinke šanoinke tverinkarielazet käytetäh vielä i deminutiivan suffiksoida: ”Šil’mäne šöis’, da čukkazeh ei mäne” [A.V. Punžina, Karielan kielen šanakirja (tverinkarielan murreh),1994, s.31]

Tverinkarielan paginašša on täh aigah šuat šäilynyt noin šanottu ”luaskovat” šanat, kumbazie muamo ali buabo šanou pienellä lapšella – ”lindu-liipukkane”, ”kukkipogane”, ”armahane lapšut”. Tverinkarielazilla on olemašša eriomaine šana ”vara”, kumbane on synoniiminä šanalla ”armaš” – ”vara lapšut”, ”vara lindune lapšut”, šilloin kuin tozissa karielan kielen murdehissa že merkiččöy muuda. Livvin murdehešša šanua ”vara” šellitetäh toizella tavalla: 1) ”pidiä vierahan vara”; 2) ”helmaš on jatkamizen varua”; 3) ”eulun varua vallita”; [G. N. Makarov, Karjalan kielen šanakirja, 1990, s.417]. Venäjä-viena šanakirjašša on šanalla ”vara” neže merkitykšet, kuin livvissä [P.M. Zaikov, V.I., Karakina, M.A. Spicina, ja muut, Venäjä-viena šanakirja, 2015, s. 114].

Voit šanuo, što karielazešša pereheššä lapši pieneštä šuat tunnušti hyviä šanan koššetušta, opaštu olemah i pagizemah toizinke ristikanžoinke keškenäh hyväzešti.

Lapši kažvo i hänen roli pereheššä muuttu, hiän rubieu ožallištumah edizeh kodiruadoloih, a šiidä i kylänruadoloih. Niin lapšešta tulou muamon da tuaton abuniekka. Vanhemmat kažvannuoh lapšeh lietäh srougoimmat, hyö opaššetah händä luadimah ruaduo hyvin, što lapši tiedäis’: pidäy edizeh lopettua ruado, i vašta žen jälgeh voiččou lähtie kizuamah. Muamon da tuaton rolit pereheššä niinže muututtah: muissutamma šanapolven ”Muamon vičča – villane, tuaton šana – raudane”.

Kyläneländä – pyhät da arret – mäni ymbärivuodellizešša rahvahankalendarissa. Myttynäzie ruadoloida ruattih lapšet?

Tyttözet autettih muamolla kaččuo i äbäžöijä pienembie lapšie, emannoija, peššä pertie, huuhtuo vuatteida, valella i kit’kie ogordua. Brihazet kannettih vettä kaivolda, tuodih kodih i kylyh halguo, autettih tuatolla paimendua kodikarjua i hebozie. Jogo ildua lapšilla pidi männä ”verejillä” vaštuamah omie žiivattoida karjašta. Kaikin ruattih heinällä. Lapšin ruadona oli kerätä perehellä varoin marjua da gribua, žentän što vanhemmila oli ylen äijä muuda muataloušruaduo. Kežällä lapšet käydih marjah da gribah, a šygyžyllä sieneh. Jogohine oli keräteššä tarka, edizeh täytti vakkazen, a vašta žen jälgeh rubei šyömäh marjua. Lapšet pieneštä šuat tiettih, pidäy ruadua uurahaldi. Laisušta karielazet piettih ves’ma pahana tabana.

Lapšet ožalliššuttih i kylänruadoloih. Šuurie ruadoloida, kumbazih kuulu heinäaiga, juablokan issutanda da kaivamine, kylöveh toko ruattih yheššä. Uvuažittih läzijöidä, yksinäzie, voinaninvalidoida, leškilöidä monenke lapšenke, autettih heilä kaikissa näissä ruadoloissa.

Lopukši voit šanuo varmah, što kyläkul’tura lapšen kažvatukšeh vaikutti vägöväšti. Lapši kažvo ruadajkši, opaštu elämäh šovušša iččienke, omahizinke, vierahinke. Hiän rubei maltamah, što ”mualla pidäy eliä muan tavalla!”

Доклад Громовой Людмилы Георгиевны на Республиканской конференции 06.12. 2024 в г. Петрозаводске (перевод доклада с карельского языка выполнен автором)

Ссылка: РЕСПУБЛИКАНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ТРАДИЦИОННЫЕ РОССИЙСКИЕ СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ПРОСТРАНСТВЕ РЕСПУБЛИКИ КАРЕЛИЯ»

Роль деревенской культуры в воспитании детей в карельской семье

Тверское карельское население с самого начала проживания карел на тверской земле было сосредоточено в сёлах и в деревнях, т.е. это, в основном, было сельское население. К волостям, в которых преобладало карельское население, относятся Кесьма, Залазино, Козлово, Трестна и др. (Кстати, деревня Прудово, в которой я родилась, относится к Трестёнской волости.) Деревенский образ жизни в Тверской Карелии был определяющим фактором, который оказывал влияние на карельские семьи.

Когда мы говорим «деревенская культура», то имеем в виду образ жизни, который преобладал в карельских деревнях ещё в конце 20-ого века. Нынешние 60-70-летние и старше жители выросли и сформировались именно в той культуре и впитали в себя её с детства в своих семьях.

Одной из важнейших ценностей карельского сообщества было желание жить в гармонии со всем окружением: с людьми и с природой. Ребёнок с раннего детства постигал, как нужно жить в гармонии с окружением, общаться в разных ситуациях: с соседями, в семье с близкими, с незнакомыми. Было принято уважительное общение, «красивый» дискурс как в семье, так и с односельчанами.

По имени обращались, к ровесникам или младшим по возрасту. При обращении к старшим мужчинам, как родственникам, так и чужим добавлялось слово « брат», что в прямом переводе означает «брат Андрей» - ’Ondrei-velli'’. Родственные отношения подчёркиваются с помощью слова «дядя» - ’Ivo-diädö’, «дедушка» - ’St’opa-diedo’. К женским именам добавляется слово ”čikko”- ’сестра’, а также ”t’ota” ali ”tädi” – ’тетя’, ”buabo” – ’бабушка’, например, Mar’u-t’ota, Anni-buabo. Уважение и вежливость были обязательны в общении с гостями. Если в дом заходил кто-либо во время праздника, или в будний день, когда семья обедала или ужинала, то хозяйка обязательно приглашала к столу «Садись к нам за стол! Ешь, дорогой, на здоровье!» В детстве я слышала это приглашение каждый раз от родителей подруг, когда оказывалась в доме во время обеда.

Возраст младенчества и раннего детства является особенно важным в воспитании, потому что у ребёнка формируется положительная или отрицательная самооценка. Учёные обращают внимание на тот факт, что в карельских семьях старшие относились к детям по-доброму и с теплотой, особенно к младшим [Л.И. Иванова, 2013, с. 189]. Это отношение очень ярко отражается в языке. Можно вспомнить следующие пословицы: ”Muamon pahašana ludiu lapšen onnettomakši” - «Материнское плохое (жестокое) слово делает ребёнка несчастливым»; ”Tuattozen-muamozen armahutta ijän muissuttelet”- «Любовь батюшки-матушки всю жизнь помнишь»; ”Muamolla eule lapšet armahat šomuten, ollah armahat omuten”- «Мать любит детей не за то, что они красивые, а за то, что они родные».

В тверских карельских говорах сохранился особый словарь для общения с маленькими детьми, например: ”gaga”, ”kännä”, čukka”, ”pekko”, соответственно со взрослыми ”jalga”- нога, käzi - рука, šuu – рот и т.д. А.В. Пунжина в своём словаре обозначает данные слова пометой «словарь для детей». Дополнительно с этими словами тверские карелы употребляют еще и деминутивы (уменьшительно-ласкательные суффиксы): ”Šilmäne šöis’, da čukkazeh ei mäne” «Глазик ел бы, да в ротик не умещается» [А.В. Пунжина, Словарь карельского языка (тверской карельский диалект), 1994. С.31]

В речи тверских карел до настоящего времени сохранились так называемые «ласковые слова», с которыми мать или бабушка обращались к маленьким детям – «птичка-бабочка», «цветущий сыночек», «любимый ребёночек». У тверских карел имеется особенное слово «vara» ’милый, дорогой’, которое является синонимом слову ”armaš” - ’милый’, ”vara lapšut” – ’милое дитятко’, ”vara lindune lapšut”- ’милая птичка дитятко’, тогда как в других диалектах оно имеет другое значение. В ливвиковском диалекте слово ”vara” имеет другое толкование: 1) ”pidiä vierahan vara” – 2) ”helmaš on jatkamizen varua”- ; 3)”eulun varua vallita” - [См. Г.Н. Макаров, Словарь карельского языка, 1990, с. 417]. В словаре севернокарельского диалектау этого слова те же значения, как в ливвиковском [См. П.М. Зайков, В.И. Каракина, М.А. Спицына и др., Русско-карельский словарь (северно-карельские диалекты), Петрозаводск, «Периодика», 2015, с. 114].

Можно сказать, что в карельской семье ребёнок с детства чувствовал хорошее отношение, и учился строить с другими людьми доброжелательные отношения.

Ребёнок подрастал, и его роль в семье изменялась, он начинал участвовать сначала в домашних работах, а потом и в общих деревенских делах. Так постепенно ребёнок становился помощником матери и отца. К подросшему ребёнку родители становятся более строгими, обучают его выполнять работу как следует, чтобы ребёнок знал: сначала необходимо закончить работу, и только потом уже идти играть. Роли отца и матери тоже определены, вспомним пословицу: ”Muamon vičča – villane, tuaton šana – raudane”- «Материнский прут – шерстяной, отцовское слово – железное».

Жизнь деревни – будни и праздники- круглый год сменялись в народном календаре. Какие же работы выполняли дети?

Девочки помогали матери ухаживать за младшими детьми, готовить еду, убираться в доме, полоскать бельё, поливать и полоть в огороде. Мальчики носили воду из колодца, приносили дрова домой и в баню, помогали отцу пасти домашний скот и лошадей. Каждый вечер дети должны были ходить «на ворота» - ’verejillä’ (к тому месту, куда вечером пастухи пригоняли скот, раньше это были ворота при въезде в деревню, так как она была огорожена) встречать своих домашних животных из стада.

Кроме того, все были заняты на сенокосе. Обязанностью детей был сбор ягод и грибов для всей семьи, так как у взрослых было много других обязанностей, связанных с хозяйством. Летом дети ходили по ягоды и по грибы. Каждый ребёнок очень старался собрать больше, сначала наполнял корзинку, и только после этого лакомился ягодами. Дети с самого детства знали, что надо работать старательно. Лень карелы безоговорочно считали отрицательным качеством характера.

Как мы уже упоминали, дети участвовали в деревенских работах. Обычно важные сезонные работы, такие как заготовка сена, посадка картофеля и его уборка жителями деревни выполнялись совместно. С уважением односельчане относились к больным, одиноким, инвалидам войны, многодетным вдовам, помогали им во всех этих работах.

В завершение можно с уверенностью сказать, что деревенская культура оказывала большое влияние на воспитание детей. Ребёнок учился жить в согласии с собой, с дальним и ближним окружением. Он начинал понимать, что «в стране надо жить по законам страны» - ”mualla pidäy eliä muan tavalla!”.