Совинформбюро

Война продолжалась, бои шли на территории области и неуклонно двигались на восток. Новым явлением для жителей страны, в том числе для жителей Калинина, стало и новое слово и новая пропагандистская структура - Совинформбюро - Советское информационное бюро. Оно было создано на третий день войны, 24 июня 1941 г., чтобы освещать в печати и по радио международные события, военные действия на фронтах и жизнь в Советском Союзе. Совинформбюро стало первым в истории страны органом внешнеполитической пропаганды. Студия вещания Совинфорбюро, которая ежедневно передавала военные сводки с фронтов, с осени 1941 г. размещалась в г. Свердловске (ныне г. Екатеринбург). В марте 1943 г. она была переведена в г. Куйбышев (ныне Самара), где размещался Радиокомитет. С особым чувством люди ждали сообщений с фронтов. Каждый день при словах «От Советского информбюро...» - миллионы людей по всему Союзу замирали у репродукторов, а у кого были, у радиоприемников. Из передающих устройств звучали легендарные голоса дикторов Юрия Борисовича Левитана и Ольги Сергеевны Высоцкой.

В жилых домах оставалось, в основном, только проводное радиовещание. По словам калининца Алексея Лукьянова, <...> «штепсель «радиотарелки» из розетки не вынимался, радионовости шли тяжёлые». Сводки Совинформбюро - были информационные документы, которые содержали данные об обстановке на фронтах, как правило за прошедшие сутки. Всего за годы Великой Отечественной войны прозвучало более двух тысяч фронтовых сводок, и они стали неотъемлемой частью жизни населения страны и города Калинина. С 25 июня 1941 г. по радио они зачитывались по несколько раз в день, так как были утренние сводки, дневные, вечерние сообщения. В газетах они печатались также за прошедший день, но сразу все за день, при этом обозначались утреннее, вечернее сообщение. Сводки слушали затаив дыхание, их переписывали, перечитывали в своих рабочих коллективах и даже рисовали. В музее Калининского фронта в посёлке Эммаус под Тверью есть фото, на котором изображены жительницы Калинина, сандружинницы Суслова, Тюфякова, Громова и Граф, которые читают в газете «Правда» сводку Совинформбюро в областном комитете Международной организации помощи борцам революции (МОПР) 10 августа 1941 г. В сентябре эти девушки добровольно уйдут на фронт.

Однако, в сводках сообщались далеко не всегда достоверные данные, особенно в первые годы войны. Кружков Владимир Семёнович - член Бюро внешнеполитической пропаганды (1941-1942) и Совинформбюро (1942-1943) вспоминал: «Сводки о боях на фронтах мы всегда перед выпуском подавали Сталину. Если дела шли плохо, они возвращались от него неузнаваемыми… Вождь не щадил немцев. Если по нашим сводкам посчитать все потерянные противником самолёты, танки, корабли, орудия и людские силы, то ни в Германии, ни в захваченной ей Европе не осталось бы ни людей, ни техники уже к середине войны! В самые трудные первые месяцы войны об оставленных городах Сталин давал добро сообщать только через несколько дней, когда уже бои шли далеко за ними, и молчать было нельзя».

Бомбёжки

Август 1941 г. для калининцев стал месяцем, когда начались бомбёжки города. Странно, но в воспоминаниях горожан, переживших войну, нет единства в датировке начала бомбардировок города немецкими самолётами.

Кто-то вспоминал, что это было в сентябре 1941 г., кто-то писал о начале октября. На самом деле первые бомбы упали на город Калинин в августе 1941 г. Это ещё не была целенаправленная бомбардировка города противником, а было связано с налётами немецких самолетов на Москву, которые начались в ночь с 21 на 22 июля 1941 г. В материалах Тверского краеведческого музея говорится, что впервые немецкие бомбы упали на город 12 августа. Действительно, в ночь с 12 на 13 августа люфтваффе - Воздушные силы Германии осуществляли очередной налёт на Москву, но были рассеяны и к Москве не допущены. 15 августа в областной газете «Пролетарская правда» появилась статья - информация «Умей опознать самолёты врага», где давались характеристики и изображения немецких истребителей и бомбардировщиков: Мессершмитта Bf.110, Хейнкелей Не-111 и 113, Юнкерсов - 88 и 87. 16 августа «Пролетарская правда» начиналась с передовой «Подготовка населения к противовоздушной и противохимической обороне», перепечатанной из газеты «Известия».

Хотя началась такая работа ещё после постановления Совета Народных Комиссаров СССР от 2 июля 1941 г. «О всеобщей обязательной подготовке населения к противовоздушной обороне». Постановление предусматривало всеобщее обучение граждан приёмам и способам защиты от воздушных нападений, определяло порядок создания групп самозащиты - массовых формирований Местной противовоздушной обороны (МПВО). Реорганизовались и укреплялись основные службы МПВО - оповещения, аварийно-восстановительная, противопожарная, противохимическая, медико-санитарная и другие. Согласно постановлению все мужчины от 16 до 60 лет и женщины от 18 до 50 лет привлекались к участию в группах самозащиты МПВО на предприятиях, в учреждениях и жилых домах. Детей в возрасте от 8 до 16 лет предполагалось обучать правилам пользования средствами индивидуальной защиты и порядку поведения при воздушных налётах. Подготовка населения возлагалась на Осоавиахим, материальное обеспечение обучения групп – на исполкомы советов. Материальное обеспечение это – бочки с водой, запасы песка, лопаты и т.д. На территориях, где было введено военное положение, вводились светомаскировка и затемнение населённых пунктов.

В Калинине с самого начала войны также Местная противовоздушная оборона была реорганизована для нужд военного времени. За несколько дней в городе самим населением по указанию штаба МПВО было построено до 3000 укрытий полевого типа. Для строительства население использовало подручный материал - заборы, дрова, у кого имелись - доски, лес и даже сараи. Для бомбоубежищ были использованы все подвалы с железобетонными и каменными перекрытиями.
В последующем руководство города отмечало, что все построенные укрытия активно использовалось населением города, когда начались массированные бомбардировки города в октябре 1941 г. Это позволило избежать излишних жертв. Всего пострадавших было 245 человек, из них 175 человек ранено.

В домах, учреждениях, на производственных объектах были созданы группы самозащиты. Был изготовлен противопожарный инвентарь: ведра, багры, лопаты, щипцы. На чердаках, лестничных клетках, около домов были выставлены кадки с водой и ящики с песком, во время воздушных тревог проводилось дежурство на чердаках и крышах домов. Там, где воды не было, были отрыты больше 200 пожарных водоёмов, чтобы создать разрывы в хозяйственных постройках было снесено около 1000 надворных построек.
Житель Калинина подросток Алексей Лукьянов, семья которого жила в однокомнатной квартире флигеля дома на углу Советской улицы и Кооперативного переулка (сейчас Тверской проспект) вспоминал: «В нашем доме, как, впрочем, и в других, начались регулярные ночные дежурства. Каждому на инструктаже вменялись три задачи: следить за окнами дома, чтобы не нарушалась светомаскировка, задерживать во дворе подозрительных лиц, быть готовым к тушению «зажигалок» во время налёта вражеской авиации. Дежурить приходилось чуть ли не каждую ночь - за себя, за отца и мать и даже сверх графика, потому что для подростков эти ночные дежурства отдавали романтикой, какой-то привлекательной неизвестностью. С раннего утра, надёжно запрятав в грудной карман продуктовые карточки [сентябрь 1941 г.], уходили мы в очереди к магазинам, а вечером на всю ночь вместе с пожилыми людьми вставали на свои боевые посты в подъезде дома, на чердаке и крыше. Нашим «вооружением, были противогаз, лопата, длинные металлические клещи для сбрасывания «зажигалок» с крыши и чердака. Но на наш дом так и не упало ни одной «зажигалки». 

В сентябре 1941 г. Калинин стали бомбить чаще и уже целенаправленно, а в октябре 1941 г. бомбёжки стали уже массированными, когда немецкие самолёты бомбили город эшелонами. Особенно запомнились горожанам бомбёжки 10-13 октября, т.е. уже накануне захвата города вермахтом.

Жительница Калинина Н. Федотова (Судакова), врач Заволжской амбулатории, вспоминала:

10 октября.

Отправилась на дежурство. Через полчаса была объявлена воздушная тревога. Мы развернули перевязочную на пятьдесят коек в нашем СПМ [стационарном пункте медпомощи], начальником которого я была. Ждём раненых. Слышен гул моторов, зенитки выпускали снаряд за снарядом. В разных районах города послышались разрывы бомб <...>. Было разрушено пять домов, убито девять человек, которые были доставлены в наш морг. В 12 часов 30 минут был объявлен отбой, и я ушла в отделение, прилечь, но сна, конечно, не было. В три часа ночи слышу, – летят самолеты с сильным гудением, один за другим. Гул какой-то особенный, незнакомый. Думаю, уж не американские ли? Зенитки молчат. Вдруг, как тряхнёт, больница задрожала, стекла зазвенели, я кубарем скатилась, побежала в перевязочную, там все напуганные, на ногах. Звоним в штаб города, там ничего неизвестно, но выясняют, в чём дело. Оказывается, в эту ночь одна бомба (так называемая «кукушка») попала в соседний дом Развалился сарай и часть дома, была убита женщина, ранена девочка, и ей пришлось отнять ногу.

12 октября. В воскресенье, <...> самолёты-разведчики назойливо кружились над городом <...>. В это время опять объявили воздушную тревогу. Мы пошли в убежище <...>. Видим, летят 13 немецких самолётов. Начался отчаянный обстрел из зениток, разрывы бомб <...>. Ночью несколько раз объявлялась воздушная тревога, взрывы бомб были слышны из разных частей города. Горела церковь и дома за Тверцой, мясокомбинат, речной вокзал. Полыхало зарево над чугунным железнодорожным мостом.

13 октября. Опять воздушная тревога, летят немецкие самолёты.

Когда бомбили областную столицу в последний раз, сказать трудно, надо выяснять. Последний налёт люфтваффе на Москву был осуществлён 9 июня 1943 г. Отдельные немецкие самолёты прорывались к Москве вплоть до середины лета 1944 г., но это были не бомбардировщики, а разведывательные самолёты. Скорее всего, также обстояло дело и с Калинином.

Есть статистика налётов противника с бомбометанием на территорию Калининской области: в 1941 г. совершено налётов 172. Погиб 631 человек, получили ранение 776 человек. Неизвестно, насколько эта статистика полная и точная. Больше всего налётов и пострадавших было в 1942 г. - 1645, пострадало около 3000 человек, потом в разы меньше: в 1943 г. - 134 налёта, в 1944 г. - 138. Затемнение в Калинине было отменено с апреля 1945 г.

В публикациях центральных газет конца июля – начала августа 1941 г. говорилось, что фонд обороны - <...> «проявление советского патриотизма». Инициаторами создания этого фонда стали трудящиеся Москвы, Ленинграда. Во всех отделениях Государственного банка СССР были открыты специальные счета, на которые принимались добровольные пожертвования от граждан, организаций, учреждений, предприятий.

Естественно, жители города Калинина и Калининской области также приняли активное участие в помощи Красной армии. В самом начале это выразилось в перечислении ежемесячно однодневного заработка. Так, уже 1 августа учителя средней школы № 22 города Калинина заявили: «Присоединяем свой голос к решению рабочих, служащих, колхозников о создании мощного фонда обороны страны. Мы вносим свой однодневный заработок на укрепление обороны родины. На народные деньги построим тысячи новых мощных танков, самолётов, винтовок. Разгромим и уничтожим гитлеровских разбойников!». Причём, люди подписывались на сдачу однодневного заработка до конца войны.

Рубрика «В фонд обороны» стала постоянной на страницах областной газеты «Пролетарская правда». Из сообщений в этой рубрике узнаём, что форма пожертвований практически сразу стала расширяться. В фонд сдавали облигации различных займов. Так 21 августа газета сообщала: «Всего в одну сберкассу № 13 на счёт «Фонда обороны» трудящиеся города Калинина внесли денег и облигаций различных займов на 724.070 рублей… Гражданка А.Г. Закондыкина на 1100 рублей облигаций займов вместе с заявлением: «Пусть мой небольшой вклад поможет красным соколам таранить вражеские головы». Люди сдавали украшения из серебра и золота. Так служащий С.И. Багров сдал в банк 107, 7 граммов белого металла, а домохозяйка Е.С. Сазонова - 661,1 грамм белого металла. Более чем полкилограмма.

Люди сдавали в фонд обороны деньги за неиспользованный отпуск, гонорар, премии, средства, заработанные в субботники и воскресники.

С 1942 г. пожертвования стали собираться конкретно на строительство, например, в нашем городе и области, танковой колонны «Калининский фронт», эскадрильи самолётов имени Героя Советского Союза Елизаветы Ивановны Чайкиной (1919 - 1941), уроженки Пеновского района.

Личные пожертвования больших сумм сопровождались ответной благодарностью самого Сталина.

Всего за годы войны были собраны миллиарды рублей. Данные статистики разнятся. В частности, есть такие данные: в годы войны населением было сдано свыше 16 миллиардов рублей наличными деньгами, 13 килограммов платины, 131 килограмм золота, 9519 килограммов серебра, на 1,8 миллиарда рублей драгоценностей, облигаций государственных займов было приобретено более чем на 4,5 миллиарда рублей. Это – без учёта подписки на военные займы, без учёта выпусков денежно-вещевой лотереи военного времени. Как бы сегодня к этому не относиться, это – показатель действительного патриотизма советских людей, массовой народной благотворительности.

С 1-го августа жителей городов и посёлков области, в том числе города Калинина, стали привлекать на уборку урожая в колхозы и совхозы. Это были, прежде всего, жители города, не занятые в промышленности, и работники тех учреждений и организаций, где было возможно временное частичное сокращение рабочей силы. Калинин должен был выделить на сельхозработы не менее 3000 человек, что и было сделано.

Не следует забывать, что всё это происходило в условиях уменьшения численности рабочих на предприятиях, перешедших на выпуск военной продукции, вследствие мобилизации в армию. Места ушедших на фронт мужчин занимали женщины и подростки. Приходилось искать пути увеличения производительности труда. Где-то на предприятиях это удалось сделать, и областная газета писала об утроении производительности труда. На заводах и фабриках развернулось движение двухсотников (ежедневное выполнение двойной нормы выработки - 200% плана), развивалось стахановское движение.

В целом, жизнь горожан становилась всё сложнее и труднее.

Укрепление тыла страны: деятельность органов НКВД

Следует вспомнить и о тех процессах в первые месяцы войны, о которых говорится меньше, о которых не писалось или лишь упоминалось в газетах, но от которых во многом зависел успех в борьбе с немецкими захватчиками. Это – охрана правопорядка в тылу, борьба с диверсантами, шпионами, враждебно настроенными элементами. Этим занимались правоохранительные органы, в первую очередь, органы госбезопасности.

Советское общество в 1941 г. не было однородным. В нём были не только патриотически настроенные люди, но и существовали антисоветские, антибольшевистские, антисталинские настроения, хотя, по мнению российского историка, специалиста по истории СССР Виктора Николаевича Земскова, не очень значительные. Опасения, что на людей с такими настроениями могут опираться враги, заставило активизировать работу по выявлению враждебных элементов и борьбе с ними. Был осуществлен целый ряд мероприятий.

Так по постановлению Совнаркома СССР от 25 июня 1941 г. у населения были изъяты до окончания войны все радиоприёмники, которые использовали граждане в быту. Их надлежало сдать органам Наркомата Связи по месту жительства, поскольку, как объяснялось в «связи с обстоятельствами военного времени радиоприемники и передатчики могут быть использованы вражескими элементами в целях, направленных во вред Советской власти». Лица, не сдавшие в установленный срок свои радиоприемники и передатчики, подлежали уголовной ответственности по закону военного времени.

Иметь радиоприемники разрешалось только «учреждениям, предприятиям, радиоузлам, клубам, Ленинским уголкам и другим общественным организациям» для их использования исключительно для коллективного слушания радиопередач в строго определенные часы.

14 марта 1945 г. вышло постановление СНК СССР, по которому изъятые в июне 1941 г. радиоприёмники могли быть возвращены прежним владельцам, естественно, там, где они сохранились.

6 июля 1941 г. Государственный комитет обороны принял постановление о введении военной цензуры на всю входящую и исходящую почтово-телеграфную корреспонденцию в областях, объявленных на военном положении. Отделения военной цензуры создавались при всех военно-почтовых пунктах, базах, отделениях, станциях. Сотрудники отделений военной цензуры должны были «<...> немедленно приступить к осуществлению гласного политического контроля всей входящей и исходящей переписки частей Красной армии и Военно-Морского флота <...>», т.е. должны были вскрывать всю корреспонденцию, выявлять нарушение военной тайны, шифрованные письма, антисоветские высказывании и критику советской власти, строя и другую негативную информацию. В частности, вымарывались названия населённых пунктов, т.к. это могло указать на места боевых действий, нахождения там конкретных воинских формирований. На прочитанных письмах ставился штамп «Просмотрено военной цензурой».

Большая работа проводилась по выявлению прямых врагов – шпионов, диверсантов. Так, мимо Калинина шли поезда с эвакуированными из западных районов страны и области. Некоторые из них оседали в городе и районах области. Среди приехавших были немецкие агенты с заданием проводить диверсионную и разведывательную работу. Так, в августе 1941 г. в Калинине была задержана некая Б.Т. Ушар. На допросе она призналась, что была завербована немцами, под видом эвакуированной была направлена в советский тыл со шпионскими целями. На территории нашей области она устроилась на работу в колхоз «Красное знамя» в Фировском районе. Ей выдали все необходимые как эвакуированной из западных районов справки. С этими документами женщина могла совершенно свободно передвигаться и по области, и по стране. Поскольку эвакуированных было много, то работы и у милиции, и у сотрудников НКВД было много.

Этими органами также проводилась работа с распространителями панических слухов, вражеских листовок. Поскольку официальная информация была неполная, очень неконкретная, то слухов ходило много.

Также учёту и внесению в списки неблагонадёжных и социально-опасных подлежали бывшие члены антисоциалистических партий, ликвидированных в Советском Союзе, бывшие участники различных контрреволюционных организаций, бывшие белогвардейцы, бывшие кадровые троцкисты и правые, ранее подвергавшиеся судебному преследованию, все, отбывшие наказания по обвинению в терроризме, вредительстве, бывшие политбандиты, перебежчики, лица, исключенные из ВКП(б), из партии по политическим мотивам, церковные сектанты, все, кто проявлял недовольство, антисоветские настроения. Списки предлагалось составлять с максимальной осторожностью, проверяя имеющие компрометирующие материалы. Таким лицам запрещалось проживать во всех режимных городах, пограничной полосе, в краях и областях, объявленных на военном положении. Им давалось 48 часов для устройства своих дел, после чего они должны были покинуть территорию, на которой проживали. Если они этого не сделают, их должны выселять в принудительном порядке. Семьи указанной категории лиц подлежали выселению лишь при наличии на них серьезных и проверенных компрометирующих материалов. Лица старше 60 лет выселению не подлежали.

Осуществлялся целый ряд других мероприятий, чтобы обезопасить тыл воюющей Красной армии. В определённой степени это удавалось сделать. Но, например, в Калинине, когда началась оккупация, появилось достаточно лиц, которые пошли на сотрудничество с оккупантами.

С.А. Герасимова, кандидат исторических наук

О.Н. Яковлева, редактор

Война уже шла на современной территории области. 29 августа 1941 г. части вермахта захватили Торопец - первый город из тех, что сегодня входят в состав области. 6 сентября был захвачен посёлок Западная Двина, но уже 7 сентября вечером был возвращён. (Журнала боевых действий Западного фронта за сентябрь 1941 г.). В течение месяца, до 5 октября 1941 г., наши войска продолжали удерживать город. Только с началом немецкой наступательной операции по захвату Москвы «Тайфун» советские войска вынуждены были оставить рубеж обороны по реке Западная Двина. То есть, боевые действия все приближались к областному центру.

Сентябрь 1941 г. начался с запомнившегося многим калининцам события: город провожал на фронт 300 девушек-сандружинниц. С началом войны калининское отделение Общества Красного Креста организовало курсы сандружинниц. Сандружинницы - самое низшее звено тех, кто должен был уметь оказывать самую первую медицинскую помощь, выносить и вывозить раненых к местам погрузки их на транспорт. На курсы записалось много девушек и женщин совершенно разных профессий из города и близлежащих населённых пунктов. Их учили оказывать первую медицинскую помощь при различных ранениях и повреждениях, накладывать повязки, делать внутримышечные уколы, иметь навыки транспортировки раненых, пользоваться противогазами и т.д. После теоретических занятий учащиеся проходили практику: помогали развозить раненых с вокзала по госпиталям Калинина.

В июле одна из сандружинниц В. Тюфякова обратилась по калининскому радио к девушкам-дружинницам с призывом вступить в армию. Её призыву последовали 300 сандружинниц. 3 сентября они уезжали на фронт. Одна из тех девушек, известная в городе после войны Валентина Степановна Суслова вспоминала: «3 сентября 1941 г. в составе большой группы сандружинниц я уезжала на фронт. Как сейчас помню тот день. Казалось, весь город вышел на улицы, чтобы нас проводить. Шли большой колонной от площади Ленина до вокзала, прощаясь с родным городом, с земляками, с мирной жизнью, которая закончилась так неожиданно».

На станции Высокое, тогда Старицкого (ныне Торжокский) района, девушек встретило командование 31-й армии, и они были распределены, по словам В. Сусловой, по полевым штабам, медсанбатам. Практически все они так и прошли боевой путь со своими частями. Многие повысили свой профессиональный уровень, стали медицинскими сёстрами, дошли до Берлина.

Так, Таисия Арсеньевна Мальгина (Трихина) работала хирургической медсестрой в полевом передвижном госпитале (ППГ) № 481 31-й армии; войну закончила в Германии. Серафима Александровна Казнакова (Корниенко) была медсестрой 54-й кавалерийской дивизии, затем - 1-го гвардейского и 2-го кавалерийских корпусов, вместе с частями корпуса была в окружении, вышла из него; войну закончила в Берлине. Антонина Дмитриевна Кротова в звании старшего сержанта медицинской службы воевала в 31-й армии; войну закончила в Праге. Софья Николаевна Мозляева (Шишова), с сентября 1941 г. - сандружинница 90-й отдельной автосанитарной роты 31-й армии; войну закончила в Германии. Нина Ивановна Нечаева (Данилова) с июня 1941 г. начинала сандружинницей на эвакопункте (клуб «Октябрь» г. Калинина); с октября 1941 г. служила военфельдшером отдельного сапёрного батальона, была контужена в районе посёлка Эммаус; с начала 1942 г. - операционная сестра медико-санитарного батальона (МСБ) 167-й стрелковой дивизии, затем командир взвода отдельной разведроты дивизии; войну закончила в Берлине.

Сандружинницы из Калинина, служившие в головном передвижном эвакопункте, по словам нашей землячки Зои Васильевны Григорьевой, оказавшись в Берлине, нашли Рейхстаг и написали на одной из его стен «Мы девчонки с Пролетарки».

Все сандружинницы были награждены орденами и медалями.

Большинство тех сандружинниц, которых не оказалось среди добровольцев 3 сентября, все равно ушли в армию. Так, на конец сентября 1941 г. говорилось уже о 700 женщинах и девушках, которые ушли добровольцами в части действующей армии и в госпитали. Многие сандружинницы ушли на фронт уже после оккупации города Калинина или во время боёв за него. Всего за годы войны Обществом Красного Креста в Калинине были подготовлены тысячи сандружинниц, медсестер.

14 мая 2005 г. на д. № 28 по ул. Крылова, где в годы войны работали курсы сандружинниц и находится сейчас Тверское областное отделение "Российский Красный Крест», была установлена мемориальная доска с текстом: «В этом здании на курсах Российского общества Красного Креста в 1941-1945 г.г. готовились сандружинницы, внесшие достойный вклад в победу над фашистской Германией в Великой Отечественной войне».

Продолжая разговор о военном сентябре г. Калинина, напомним, что война внесла в жизнь людей, в том числе калининцев, много новых явлений и в общественной, и в бытовой жизни. Мы уже говорили про бомбёжки, Фонд обороны, Совинформбюро. В сентябре 1941 г. в Калинине новым стало введение карточной системы распределения продуктов и некоторых социальных услуг. Целью этих мероприятий было установление контроля за снабжением населения в условиях военного времени.

Дело в том, что с началом войны в ряде населённых пунктов, особенно в городах, началась покупательная паника: население начало скупать всё с прилавков магазинов. С началом военных действий усилился спрос на продукты и промтовары, в магазинах образовались очереди. Особым спросом пользовались сахар, соль, спички, мыло, мука, крупы. Например, уже 22 июня 1941 г. в московском магазине № 102 на ул. Горького уже не было хозяйственного мыла, и люди брали семейное, которое раньше продавали по 50 кусков в день, а в этот день за два часа продали 500 кусков.

Кроме того, с продвижением линии фронта вглубь страны, с утратой больших сельскохозяйственных территорий, многих промышленных предприятий, продуктов и промышленных товаров становилось всё меньше. Появилась спекуляция. Всё это требовало жёсткого учёта и регламентации использования имеющихся продовольственных и промышленных запасов. В середине июля (17-18) 1941 г. в Москве и Ленинграде была введена карточная система с целью «<...> установления твёрдого порядка и организации бесперебойного снабжения населения <...> основными продовольственными и промышленными товарами в условиях военного времени и недопущения очередей».

С сентября 1941 г. карточная система была введена и в Калинине, и по всей стране. По материалам Калининского областного бюро карточек в документе «Ориентировочный контингент по районам, в которых введена карточная система» записано: «Калинин город <...> количество человек 150 000». Документ хранится в Государственном архиве Тверской области (ГАТО,) не датирован, но находится за отчётами по районам за 1941 г. То есть, если в городе проживало на тот момент около 200 тысяч человек, то карточки были предусмотрены для 150 тысяч.

Продовольственные карточки вводились на хлеб, хлебобулочные изделия, муку, крупы, макароны, сахар, кондитерские изделия, масло животное, растительное и маргарин, мясо и мясопродукты, рыбу и рыбопродукты. Промтоварные карточки вводились на хлопчатобумажные, шерстяные и льняные ткани, швейные и трикотажные изделия, чулочно-носочные товары, кожаную и резиновую обувь, хозяйственное и туалетное мыло.

Устанавливались нормы отпуска по карточкам, при этом вводилась дифференциация населения. Всё городское население страны делилось на группы:

1) рабочие и к ним лица (ИТР промышленных предприятий, работники связи и транспорта, науки, искусства, медицины, доноры, учителя);

2) служащие и приравненные к ним;

3) иждивенцы и приравненные к ним;

4) дети до 12 лет.

Был издан специальный справочник по распределению населения по группам по снабжению при выдаче карточек. Все население делилось на две категории. В 1-ю вошли рабочие военной, нефтяной, металлургической, машиностроительной, химической промышленности, работники электростанций, железнодорожного и морского транспорта и другие. Во 2-ю группу - рабочие и ИТР, служащие других отраслей промышленности и все остальные, не вошедшие в первую категорию. В соответствии с разделением на группы и категории были установлены следующие дневные нормы отпуска хлеба и сахара:

В столовых хлеб и мясные блюда отпускались также в соответствии с установленными нормами. Чтобы было удобно учитывать расход на карточке на месяц печатались мелкие купюры талонов. Например, если норма была 600 г хлеба в день, то талоны были по 300, 200, 100 грамм.

Хлеб населению разрешалось продавать только на один день вперед, из-за этого карточки приходилось отоваривать каждый день, и каждый день приходилось стоять в очередях. На просроченные талоны хлеб отпускать запрещалось.

Обычно при отоваривании продавец брал карточку, отрезал столько купонов, сколько было по норме и только после этого взвешивал хлеб. И карточки, и купоны подлежали строжайшему учёту. В конце рабочего дня продавец группировал все талоны по видам товаров, скреплял, сдавал заведующему магазина. На каждой пачке ставилось число и количество талонов. Эти талоны хранились в магазинах наравне с денежными средствами. И все равно введение карточной системы привело к спекуляции и карточками, и продуктами, и товарами, к различным видам мошенничества. В большой степени и потому, что параллельно карточной системе существовала коммерческая и рыночная торговля.

При ухудшении ситуации со снабжением нормы могли уменьшаться, по ряду продуктов карточки могли совсем не отовариваться из-за их отсутствия. Все прекрасно знают про блокаду города Ленинграда. Там нормы снабжения хлебом снижали 5 раз, минимальные были - для рабочих 375 г, для иждивенцев и детей - 125 г. Если учесть, что в городе хлеб был единственным продуктом питания, то это был практически узаконенный голод.

В Калинине нормы снабжения хлебом также были уменьшены после освобождения города. Так, с января 1942 г. рабочие в городе получали по карточкам 500 г хлеба, служащие 400 г иждивенцы и дети 300 г в то время, как в сентябре и первой половине октября 1941 г. получали рабочие и ИТР по 1-й категории по 800 г, служащие - 500 г иждивенцы и дети - по 400 грамм. В октябре 1942 г. руководство области обратилось в Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза и в Совет народных комиссаров РСФСР (Совнарком РСФСР) с просьбой разрешить увеличить нормы снабжения хлебом до уровня, определённого в августе 1941 г., то есть до оккупации. Это было необходимо из-за тяжёлой работы горожан, которые активно работали на восстановлении промышленности, где была установлена 11-часовая продолжительность рабочего дня, к тому же горожане ещё 3-4 часа в день работали на оборонных работах.

Основная масса советских людей, а с ними и калининцев, тяжело трудилась, но зарабатывала мало. Потеря или кража карточек означала в годы войны, особенно для многодетных семей, голодную смерть. В фильме «Место встречи изменить нельзя» есть эпизод, когда жительница одной коммунальной квартиры не просто плачет, а кричит в голос, когда у неё украли карточки, и она не знает, чем будет кормить детей. И знаменитые Жеглов и Шарапов думают, как ей помочь.

Вспомним слова калининского подростка Алексея Лукьянова (1924 - 1987), который восстанавливал в памяти события сентября 1941 г. : «С раннего утра, надёжно запрятав в грудной карман продуктовые карточки, уходили мы в очереди к магазинам, а вечером на всю ночь вместе с пожилыми людьми вставали на свои боевые посты в подъезде дома, на чердаке и крыше».

Постепенно нормирование вводилось и на многие бытовые услуги. Так, например, в Тверском музее хранится карточка с талонами на посещение мужской бани в определенные дни на сентябрь 1941 г. - январь 1942 г. Там отрезан блок за начало сентября 1941 г. На бланке написано, что передача карточки другим людям воспрещается, а в случае утраты возможно посещение бани в исключительном случае за наличный расчет.

Карточная система, введённая в Калинине с сентября 1941 г. была полностью отменена лишь в 1947 г., а сами карточки и талоны сегодня можно увидеть в Интернете и в музеях.

Всеобщее обязательное военное обучение

Как увеличивающийся снежный ком с горы, не улучшая, а осложняя жизнь, в жизнь горожан 1941 г. врывались новые события, явления, вызванные войной. О некоторых из них писала областная газета «Пролетарская правда», о каких-то молчала.

18 сентября в газете было опубликовано постановление Государственного комитета обороны СССР «О всеобщем обязательном обучении военному делу граждан СССР», которое вводилось с 1 октября 1941 г. Не имеющие достоверной информации жители нашего города, как и всей страны, научившиеся читать между строк, понимали, чем было вызвано это решение. Прежде всего, это - большие потери, понесённые Красной армией в начале войны, которые требовали пополнения войск подготовленным личным составом и необходимость создания резервов для действующей армии.

Если до войны подготовку призывников к армии осуществляло добровольное Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству - ОСОАВИАХИМ, то теперь подготовкой призывников к армии должна была заниматься специальная структура в Наркомате обороны - Главное Управление всеобщего военного обучения (Всевобуч), а на местах в военкоматах создавалась соответствующая структура. Постановление обязывало каждого гражданина СССР мужского пола в возрасте от 16 до 50 лет, способного носить оружие, проходить с 1 октября 1941 г. обязательное всеобщее военное обучение. В первую очередь к военной подготовке привлекались допризывники 1923 и 1924 гг. рождения и военнообязанные запаса из числа необученных в возрасте до 45 лет. Обучение должно было осуществляться без отрыва лиц, привлечённых к прохождению военного обучения, от работы на фабриках, заводах, в совхозах, колхозах, учреждениях. На обучение отводилось 110 часов.

25 сентября 1941 г. бюро Калининского обкома ВКП(б) поручило райкомам и горкомам партии помочь военкоматам организовать военный Всевобуч в области и г. Калинине. В этот день в центральной газете «Правда» была опубликована статья первого секретаря Калининского обкома И.П. Бойцова «Военная подготовка трудящихся - боевая задача партийных организаций», где, в частности говорилось: «Наибольший размах военная учеба получила в центре области - в городе Калинине. Текстильщики и металлисты, работники советского и партийного аппарата, научные работники и студенты с большим энтузиазмом и сознанием своего долга перед родиной готовят себя к защите родной страны с оружием в руках <...>. На предприятиях и в учреждениях, где секретарями партийных организаций являются тт. Григорьев, Андреев, Каликин, Товстик, Лабанов, Иванова, сотни граждан научились обращаться с оружием и в любую минуту готовы обрушить его огневую силу на врага».

С начала октября в Калинине были проведены некоторые мероприятия для организации военного Всевобуча, в частности, на предприятиях были пересмотрены часы работы смен с целью дать возможность рабочим без ущерба для основной производственной работы посещать военные занятия. Но, увы, организовать военный Всевобуч в Калинине в этот период в полной мере не удалось, так как уже 14 октября 1941 г. город Калинин был захвачен частями вермахта.

Сбор тёплых вещей

Ещё одно новое явление сентября 1941 г., информацией о котором наполнены сентябрьские страницы областной газеты - это начало сбора тёплых вещей для Красной армии. Если в созданный в августе Фонд обороны страны сдавали деньги, облигации займов, драгоценности, то с сентября жители города активно приступили к сбору и пошиву для армии тёплых вещей и белья. 8 сентября вышло специальное постановление бюро обкома партии, посвящённое этому направлению в помощи армии. Речь шла о сборе полушубков, выделанных овчин, валенок, фуфаек, шерсти, рукавиц, шапок-ушанок, ватных брюк, тёплого белья. Также говорилось о привлечении актива, учителей, домохозяек к пошиву тёплого белья, вязанию варежек, носков. Уже на 20 сентября председатель заводской комиссии вагоностроительного завода отчитывался о том, что принято от 368 человек 610 вещей, учтено 437 швейных машин у работниц, умеющих и желающих шить бельё для бойцов Красной армии. Подобные сообщения печатались в сентябре практически в каждом номере областной газеты.

Но продолжалась и обычная жизнь. Сентябрь – особый месяц для нашей страны: в сентябре начинался учебный год. В Калинине в 1941 г. он начался 15 сентября в начальной школе, а с 1 октября - во всех остальных школах и вузах. Школы были переполнены, учиться приходилось в 2 смены поскольку во многих школах разместились госпитали. Газета «Пролетарская правда» о госпиталях не писала, объяснив переполненность школ тем, что детей на обучение явилось больше, чем ожидали.

Дети жили интересами страны, города. Так, та же газета приводила пример, когда ученица 7 класса 6-й школы просила разрешить ей заниматься военным делом с 8-м классом: «Я хочу закончить военное обучение. Я уже почти изучила винтовку». Во 2-й школе группа девятиклассников заявила о желании создать в школе группу местной противовоздушной обороны (МПВО): «День и ночь будем дежурить, а свою школу защитим от воздушного врага».

Увы, все эти планы рухнули уже через две недели, когда город Калинин был захвачен врагом.

Эвакуация

Тема эвакуации в нашей области малоизученная, а для Калинина и очень болезненная.

«При вынужденном отходе частей Красной Армии угонять подвижной железнодорожный состав, не оставлять врагу ни одного паровоза, ни одного вагона, не оставлять противнику ни килограмма хлеба, ни литра горючего. Колхозники должны угонять скот, хлеб сдавать под сохранность государственным органам для вывозки его в тыловые районы. Всё ценное имущество, в том числе цветные металлы, хлеб и горючее, которое не может быть вывезено, должно безуспешно уничтожаться».

Для выполнения этой директивы в области 3 июля было дано директивное указание всем органов власти на местах: «Принять все меры к тому, чтобы ценное оборудование предприятий ценные сырьевые запасы и материалы, продовольствие, подвижной состав ж.-д. транспорта, скот и хлеб колхозов, колхозников и единоличников и пр. в случае угрозы вторжения противника были полностью вывезены в тыл <...>. Ни в коем случае не допускать захвата противником каких бы то ни было материальных ценностей, могущих быть использованными им для собственных нужд и для борьбы с Красной армией». Для организации эвакуации населения при облисполкоме был создан отдел по эвакуации, в области были созданы 6 эвакуационных пунктов, в том числе в г. Калинине.

Но если из районов области, в первую очередь западных, какая-то эвакуация происходила: эвакуировали оборудование промышленных предприятий, скот, людей, то в областном центре с ней не торопились. Возможно, это было связано с неверием в то, что Калинин может быть захвачен врагом.

Так, например, жительница Калинина Ольга Ананьевна Бредовая, в своём объяснении, почему она не эвакуировалась из города, писала, что « <...> никак не могла думать, что немцы придут в Калинин». Секретарь многотиражной газеты ситцевой фабрики «Пролетарка» Антонина Павловна Гальянова была убеждена, что на подступах к городу будут ожесточённые бои, что город удастся отстоять. Инженер медно-аммиачного завода Татьяна Алексеевна Дёмушкина называла ложными слухами само известие о появлении немцев в окрестностях города.

Безусловно, определенные мероприятия для подготовки эвакуации материальных ценностей проводились и летом, но активизировались лишь в конце сентября - начале октября, когда ничего серьёзного сделать было уже нельзя. Так, в документах Калининского обкома ВКП(б), в краеведческой литературе говорится об эвакуации на восток страны оборудования комбината «Калининшёлк», медно-аммиачной фабрики г. Калинина. Другие предприятия города в этом контексте не упоминаются. На остальных предприятиях: хлопчатобумажном комбинате, фабрике им. Вагжанова и других удалось лишь демонтировать оборудование и спрятать важные узлы, чтобы оборудование нельзя было восстановить.

На вагоностроительный завод распоряжение о демонтаже оборудования поступило только 13 октября утром, возможно потому, что завод до последнего выполнял военные заказы. Часть станков были сняты с фундаментов, погружены на платформы, часть была демонтирована, наиболее ценные детали машин и станков закопаны в землю. Удалось сформировать и отправить на восток только один эшелон с оборудованием и людьми - работниками завода. Сам завод был заминирован, подготовлен к взрыву, но взорван не был.

В учреждениях и организациях города ситуация была похожей или хуже. Причинами этого стали отсутствие транспорта для вывоза материальных ценностей, бегство самих руководителей и тех, кто отвечал за эти ценности, а иногда и отсутствие приказа свыше об уничтожении ценностей. В результате в городе остались 80 тонн масла и 45 тонн сыра «Сыртреста», 600 тысяч метров суровой ткани, в том числе бязи, марли. Какую-то часть унесли рабочие, а из оставшейся немцы шили маскировочные халаты и использовали в качестве бинтов. Ткани было так много, что она осталась немцами не использованной, и после освобождения города: в документах 243-стрелковой дивизии, освобождавшей город говорится о 5 тысячах метрах марли, 100 кг ваты, 25 тысячах индивидуальных пакетов, но уже немецких. Остались в целости склады базы «Роскожобувьсбыт» с разными видами обуви. В церкви Пресвятой Богородицы находился оружейный склад милиции. Перед оккупацией там был пожар. Пулемёты, винтовки, гранаты, патроны вытаскивали из огня, сваливали на берегу реки. Они там и остались.

В городе осталось 10 тысяч тонн зерна, 3500 тонн хлопка, большие запасы резины. Настолько много, что осталось и после ухода немцев, которые писали в одном из документов о больших запасах муки и зерна, которые невозможно было спрятать или уничтожить. Они были разграблены тысячами жителей при сознательном попустительстве немцев, также и склады хлопка. Команда на укрытие запасов резины поступила, по данным немецкого документа, только после оставления Калинина.

В магазинах Калининторга и других торговых организациях оставались галантерейные товары, музыкальные инструменты, а книжный магазин КОГИЗ «Книготоргового объединения государственных издательств» был полностью оставлен с литературой, канцелярскими принадлежностями и ученическими тетрадями в количестве 4000 штук.

Остались в оккупированном Калинине культурные ценности: все коллекции Калининского областного музея, Калининской областной библиотеки им. А.М. Горького, удалось эвакуировать лишь небольшую часть документов государственного и партийного архивов.

Там, где был транспорт, дело обстояло лучше, например, с оборудованием железнодорожного узла. Оно было демонтировано, погружено на платформы и вывезено. Вывезли железнодорожники и своих работников, и их семьи, последний эшелон с оборудованием и материалами самого железнодорожного узла покинул станцию Калинин, когда в городе уже шли бои, 14 октября 1941 г.

Эвакуация населения также началась уже накануне прихода немцев.

В первую очередь в тыл отправляли детей, семьи советских и партийных работников, работников НКВД, семьи железнодорожников, В начале октября на станции Калинин был сформирован эшелон из семей партийных и советских работников, органов НКВД. Нина Алексеевна Чекушина вспоминала: «Когда мы с мамой прибыли на вокзал, всё вокруг горело после бомбёжки. С трудом нашли состав. В пути натерпелись страху. Под Москвой налетели самолёты. Спасались, кто как мог, я с мамой разминулась. Хорошо, что она все-таки нашла наш эшелон, и мы с трудом за полтора месяца добрались до Алтайского края».

Эвакуированных направляли в Кировскую, Горьковскую, Ярославльскую, Молотовскую (Пермскую) области, Поволжье, Сибирь, города Энгельс, Новосибирск, Барнаул, Чебоксары и многие другие, в северо-восточные района Калининской области.

Основная же масса жителей города уходила из города самостоятельно – самоэвакуировались - 13 октября 1941 г, накануне захвата города немцами. Сохранилось много воспоминаний о сплошном потоке людей, которые шли по Волжскому мосту, пытаясь уйти из города. Василий Васильевич Вахров (1906 - 1975) - боец истребительного батальона в октябре-декабре 1941 г. писал, что в этот день под бомбёжками «<...> сплошной поток людей с раннего утра и весь день 13 октября лился по Волжскому и Тверецкому мосту на восток по Бежецкому шоссе». Вахров сравнивал такое поведение горожан с мужеством населения, проявленном в период монголо-татарского нашествия и в 1812 г.

Отдельные горожане, впоследствии вспоминая об этом исходе из города, оценивали его несколько по-иному. Так, жительница г. Калинина Екатерина Александровна Виноградова вспоминала: «Когда мы вышли на улицу, по ней тянулись толпы людей, главным образом женщин с детьми - от подростков до грудных младенцев. Все были нагружены узлами, чемоданами, везли какие-то тачки, санки, детские коляски. Наш путь лежал через Волжский мост. На Советской улице из всех репродукторов неслись бодрые марши, никакой информации, куда людям идти, не давалось. Все двигались к родным или знакомым. На какой срок и зачем, никто не представлял. Это было какое-то стадное чувство, коллективное безумие».

Борис Владимирович Ватулин (в 1941 г. было 6 лет) вспоминал позднее: «13 октября 1941 г. рано утром по калининскому радио объявили об эвакуации населения <...>. Отец был на фронте. Мать и бабушка быстро упаковали самые необходимые вещи, кое-что из еды и направились к Тверецкому мосту. Пройти не удалось. Отправились с велосипедом вверх по Тверце и переправились на лодке на другой берег. Вышли на Бежецкое шоссе, по дороге нескончаемым потоком двигались люди: кто на телеге, кто на велосипеде, кто на автомобиле. Большинство в несколько рядов, как на демонстрации, шли пешком. Это была жуткая картина. Постепенно толпа рассеивалась по сторонам. Наша семья за несколько дней и ночей добралась до Кимр. Здесь нас посадили на баржу. И множество людей двинулось вниз по Волге».

Для некоторых людей местом эвакуации были ближайшие от Калинина деревни. Так, моя тётя с дочкой, жившие в районе современного силикатного завода, хотя эта территории и не была захвачена немцами, здесь размещались советские части, всё равно ушли из города и его оккупацию пережидали в д. Аркатово, что по Сахаровскому шоссе.

Для многих горожан 12-13 октября остались в памяти навсегда.

«Хорошо помню 12 октября 1941 года. Это было воскресенье. Утром я выстояла очередь за котлетами в кулинарии на проспекте Калинина. Только сели обедать с мамой и сестрой, как по радио всем велели укрыться в бомбоубежище. Мы решили уйти на ночь в Савватьево, а к утру вернуться - на следующий день ведь на работу, - поделилась воспоминаниями свидетельница оккупации областного центра Зоя Андреева. - На улицах была паника, люди бежали. От бомбёжки Калинин горел, но никто не пытался тушить огонь. Создалось впечатление, что в городе не осталось ни начальства, ни пожарных. Мы шли под бомбами в толпе таких же отчаявшихся людей. У стариков и детей не хватало сил, они падали, стонали, снова вставали».

Нужно признать, что этот единый порыв горожан, массовый исход жителей из города, который вот-вот захватят враги, действительно видится сегодня удивительным событием, феноменом. При отсутствии какой-либо информации о реальной ситуации на фронте, пользуясь слухами и ориентируясь на поведение военных, партийных и советских властей, многие представители которых на глазах горожан срочно вывозили из города своих родных, уезжали сами, а зачастую просто бежали, население города в едином порыве ушло из Калинина. По словам Б. Полевого, «<...> 200 тысяч жителей покинули его, «не желая ходить по одним улицам, дышать одним воздухом с врагом». По словам военного прокурора 30-й армии, соединения и части которой пытались организовать оборону города, «<...> из г. Калинина в ночь с 12 на 13-е октября с. г. стихийно самоэвакуировалось две трети населения в различных направлениях». Возможно, будет преувеличением, но при анализе имеющейся статистики, можно, конечно, ориентировочно, говорить о том, что из города в один день ушли не менее, а возможно, и более 100 тысяч человек.

Основная масса жителей уходила на север, за Волгу и Тверцу. Часть тех, кто ушёл на юг, по Тургиновскому и Волоколамскому шоссе, встретили двигавшиеся к городу немецкие части, осели в деревнях у знакомых или вернулся обратно в Калинин и был вынужден пережить оккупацию родного города.

Повторим, что тема эвакуации в Калининской области полностью не изучена. Существует лишь очень приблизительная статистика. До войны в области работали свыше 5 тысяч заводов и фабрик, в том числе 846 крупных. По подсчетам исследователя Папина Василия Степановича летом-осенью 1941 г. из Калининской области было вывезено оборудование, станки, материалы 48 предприятий, оборудование и подвижной состав 12 железнодорожных станций и узлов, 4498 вагонов с зерном. В общей сложности из области было эвакуировано (в основном, за Урал), около 250 тысяч человек. По переписи 1939 г. в области проживали 3211 тысяч человек, в 1941 г. входило 69 районов. Это надо учитывать, так как сейчас в составе области 36 районов.

С.А. Герасимова, кандидат исторических наук

О.Н. Яковлева - редактор

Октябрь 1941 г. для нашего города - областного центра был трагическим. В середине октября Калинин был захвачен войсками вермахта. О боях за г. Калинин, которые разворачивались в городе и рядом с ним, прежде всего, об эпизодах обороны города в предлагаемой публикации.

Первоначально картина боёв за г. Калинин в октябре 1941 г. сложилась уже в военное время и в первые послевоенные десятилетия. Основными источниками для этого были воспоминания, исследовательские работы, опирающие на архивные материалы, к которым тогда был допуск, краеведческие публикации. В последние десятилетия на сайте Министерства обороны Российской Федерации «Память народа» появились новые архивные документы, в том числе небольших воинских формирований: полков, бригад, которые несколько видоизменили картину некоторых событий. Появились документы немецких соединений, которые воевали в районе Калинина, что позволило, с одной стороны, узнать видение событий противником, с другой стороны, - сравнить описание событий советской и германской сторонами, что приблизило исследователей к более реальной картине военных действий. В 2000-е годы появилась оценка боёв за Калинин в октябре 1941 г., несколько отличающаяся от первоначальной.

2 октября 1941 г. на московском направлении началось наступление войск вермахта в рамках известной военной операции «Тайфун» - операции по захвату Москвы. В этой операции немцами придавалось Калинину важное значение. С захватом г. Калинина немецкое командование рассчитывало на наступление на Москву с севера, на продвижение к Ярославлю и Рыбинску, на нарушение связей между войсками Западного и Северо-Западного фронтов. На калининском направлении было задействовано до 20 процентов всех немецко-фашистских сил, предназначенных для захвата Москвы, хотя конкретная численность войск вермахта на калининском направлении требует уточнения.

События начала октября 1941 г. развивались стремительно. 7 октября в районе Вязьмы были окружены войска почти пяти советских армий Западного фронта. 10 октября был захвачен г. Сычевка Смоленской области. В обороне советских войск образовался разрыв шириной до 80 км, куда и устремились войска вермахта. Часть их оказалась как бы за спиной армий правого крыла Западного фронта, которые спешно стали отступать, боясь окружения. С 10 октября начинается Калининская оборонительная операция. Подчеркнём, что она была частью Московской оборонительной операции, и все военные действия в районе г. Калинина рассматриваются как правый, северный фланг битвы за Москву.

В самом г. Калинине в начале октября 1941 г. регулярных войск не было. Здесь находились военные учебные заведения: военно-педагогический институт, из слушателей которых был срочно сформирован сводный батальон, Курсы младших лейтенантов, Курсы шифровальной службы, Военно-политические курсы Северо-Западного фронта. Эти курсы были подчинены в оперативном отношении начальнику Курсов младших лейтенантов, которому было приказано получить задачу по обороне города у начальника гарнизона г. Калинина. Кроме того, при коменданте города была комендантская команда или взвод. Были бойцы народного ополчения - истребительные батальоны, которые были сведены в один сводный истребительный батальон, о котором сообщалось ранее. В общем, до 1,5 тысяч человек, что было крайне мало для обороны большого областного центра.

Командованием Западного фронта в Калинин было срочно направлено управление 30-й армии во главе с генерал-майором Василием Афанасьевичем Хоменко (1899 - 1943), части которой выходили из окружения. В.А. Хоменко было приказано организовать оборону города, при этом у управления армией своих частей не было.

12 октября в Калинин прибыл генерал-полковник Иван Степанович Конев (1897 - 1973). В это время он был понижен в должности - снят с поста командующего Западным фронтом и уже как заместитель командующего фронтом должен был возглавить оборону калининского направления. В краеведческой литературе существует утверждение, что он на станции Калинин остановил эшелоны с 5-й стрелковой дивизией, которые направлялись к Москве, и направил полки дивизии на оборону города. Это не совсем точно. В это время из-за больших потерь в начальный период войны, из-за потерь в Вяземском окружении каждая воинская часть, воинское соединение были на жестком учёте у Ставки Верховного Главнокомандования (СВГК). Остановка 5-й стрелковой дивизии у Калинина была сделана, безусловно, с разрешения Ставки. Это было логичным решением: когда войск для обороны города нет, а мимо города следует дивизия регулярной армии, её надо использовать для обороны города.

12 октября выгрузились вначале два полка дивизии, 13 октября, уже под обстрелом противника прибыл третий полк 5-й стрелковой дивизии. Ей были приданы Курсы Северо-Западного фронта, о которых мы говорили выше. В конце октября они стали частью дивизии, а как курсы были ликвидированы. Все эти части заняли оборону на юго-западной окраине города со стороны Старицкого шоссе. Вместе с частями дивизии оборону здесь держали бойцы истребительного батальона, батальон военно-педагогического института занял оборону в районе Рябеева, Мигалово.

Немецкие соединения подходили к городу с двух сторон: с юго-запада - по Старицкому шоссе и юга - по Тургиновскому и Волоколамскому. Но если бои на Старицком шоссе изучены хорошо, то о боях на южной стороне города мы знаем мало.

Первые подвижные соединения немецкой 3-й танковой группы подошли к городу 13 октября, и в 9.00 произошёл первый бой 142-го стрелкового полка 5-й стрелковой дивизии, к 12.30 противник занял Даниловское, Мигалово, откуда 12 октября были выведены советские самолёты. С 15.30 начался обстрел немецкой артиллерией и минометами железнодорожного моста и юго-западной окраины Калинина. Малочисленный полк 5-й стрелковой дивизии, у которого не было артиллерийской поддержки, вынужден был отходить. Немцы навели в районе Мигалово временную переправу и батальон мотопехоты немцев переправился на левый берег р. Волги. На следующий день части вермахта наступали уже по обеим сторонам Волги. День 13 октября закончился закреплением 142-стрелкового полка 5-й стрелковой дивизии у железнодорожной насыпи, но в ночь на 14 октября немцы захватили железнодорожный мост.

14 октября бои начались в самом городе. В этот день в город входили новые части, как немецкие, так и советские. В частности, 256-й стрелковой дивизии, но о ней будет сказано ниже. 14 октября полки 5-й стрелковой дивизии, обороняясь, постепенно отходили по городу на его восточную окраину и к утру 15 октября отошли за д. Малые Перемерки, пытаясь закрепиться за бетонные постройки элеватора. С 15 октября в боевых приказах войскам слов об обороне города нет, идут приказы вернуть утраченные позиции, вернуть Калинин.

У поворота на посёлок Элеватор в 1966 г. был создан мемориал в честь боёв на этом рубеже 5-й стрелковой дивизии, курсов младших лейтенантов и других частей и ополченцев.

В ходе этих 2-х дневных боёв оказалась отрезанной часть сводного батальона военно-педагогического института. Судьба их некоторое время была неизвестна, они считались пропавшими без вести. В январе 1942 г. в газете «Правда» в статье военного корреспондента, писателя Александра Александровича Фадеева (1901 - 1956) говорилось, что «В погребе дачной местности Рябеево найдено 35 трупов пленных красноармейцев, многие из них со следами пыток». Это были политруки, слушатели военно-педагогического института, бойцы сводного батальона. По словам одного из наших земляков, Юрия Арсеньевича Зеленова, политруков вначале похоронили в безымянной могиле в городе, потом перезахоронили в Мигалово.

Ю.А. Зеленов пытался выяснить, что произошло с этими бойцами сводного батальона политруков в октябре 1941 г. Учителя и школьники Некрасовской школы также занимались выяснением судеб политруков. Им удалось выйти на оставшегося в живых бывшего старшего политрука Стареченко Лаврентия Павловича и записать его рассказ: «Немцы… нашу оборону бомбили, затем пошли в атаку с танками. У нас боеприпасы подходили к концу… Ночью мы отошли в лес. На другое утро узнали, что в Калинине немцы, мы оказались в окружении. Нас осталось примерно 40 человек. Нашли землянку, дооборудовали её. Землянка находилась на берегу Волги, недалеко от обрыва…Подошёл танк, мотоциклы, немецкая пехота, взяли нас в кольцо… Многие наши были убиты, силы иссякали, но раненые вели бой… Фашисты стреляли, зверски кололи, отрезали носы, уши, выкалывали глаза… Военнопленные красноармейцы складывали трупы штабелем в землянке. Они видели, что я живой, и положили меня сверху… Ночью я услышал, что немцы уехали и спросил: «Кто живой?». Рядом отозвался Семешко. Еще спрашивали, но никто не отозвался. Вышли вдвоём. Пройдя немного, встретили двух наших бойцов…Я пошел с одним, а Семешко с другим. Мы разошлись, потому что у меня была ранена нога и я не мог идти быстро… Потом подошли немецкие машины, и нас забрали». Автор воспоминаний находился какое-то время в лагере военнопленных в г. Сычевке Смоленской области, подпольщикам удалось вывести его в партизанский отряд, а оттуда он был отправлен на лечение.

Сегодня на сайте Министерства обороны РФ ОБД «Мемориал» выставлен именной список потерь Высшего военно-педагогического института Красной Армии, где указаны и погибшие, и пропавшие без вести в октябре 1941 г. слушатели института, т.е. имена сражавшихся за Калинин и погибших политруков известны, но место захоронения их не указано.

*****

Вечером 13 октября в Калинин начали прибывать на автомашинах части 256-й стрелковой дивизии, которые до этого в составе 22-й армии воевали в районе посёлка Пено. К концу суток прибыл один полк, утром 14 октября - остальные части и подразделения. Они сразу вступали в бой. Один полк вёл бои на западной окраине города, подразделения второго - частично в центре города вместе с частями 5-й стрелковой дивизии. 937-й стрелковый полк закрепился на северном берегу Волги, на Волжской набережной, в домах на ул. Верховской, (современная ул. Горького). Когда в 16.30 немцы захватили шоссейный мост через Волгу - Волжский - и обезвредили взрывное устройство, они вышли на северный берег Волги. Если вспомнить, что переправившийся накануне немецкий батальон наступал по набережной со стороны вагонного завода, то можно понять, что возникла угроза окружения бойцов 937-го стрелкового полка 256-й стрелковой дивизии, оборонявшихся в домах на современной набережной Афанасия Никитина и прилегающих улицах. Им пришлось отойти к р. Тверце и занять к 18 часам 14 октября оборону по восточному берегу Тверцы, имея боевое охранение на западном берегу. Вместе с ними отошли и две 76-мм пушки из 5-й батареи под командованием лейтенанта Кацитадзе. Другие 2 пушки батареи остались на правом берегу Волги и вместе с частями 5-й стрелковой дивизии отошли к Перемеркам-Элеватору.

С советских времен существует сложившаяся тогда версия обороны Тверецкого моста: его защищала батарея из 4-х орудий лейтенанта Кацитадзе вместе с ротой автоматчиков под командованием лейтенанта Букшенко. Две пушки батареи были поставлены за глухими воротами дома и две сбоку. Когда на мосту появлялись немецкие танки или машины с пехотой, ворота раскрывались и пушки били по врагу прямой наводкой. После отхода 17 октября батареи, автоматчики были окружены в домах, расположенных южнее Пожарной площади, мужественно сражались в окружении, потом соединились в одном доме, который немцы подожгли. Но автоматчики ночью смогли выбраться и пробравшись между немецкими постами вышли к частям своей 256-й стрелковой дивизии, которые закрепились у выхода из города по Бежецкому шоссе.

Новые документы, появившиеся в открытом доступе в последние два десятилетия, не опровергая этой картины в целом, заставляют несколько видоизменить её детали. Тверецкий мост 15-17 октября мужественно обороняли бойцы 397-го стрелкового полка 256-й стрелковой дивизии, о чём говорится в Журнале боевых действий 30-й армии.

«937 сп в течение дня вел ожесточенный бой в районе моста через р. Тверцу. Противник вел непрерывные атаки за овладение мостом, но все его попытки были отбиты с большими потерями. Полк к исходу дня занимал оборону по вост. берегу р. Тверца, имея боевое охранение на зап. берегу (у моста) // Журнал боевых действий 30-й армии за 15.10.

К сожалению документы 256-й стрелковой дивизии и её полков за это время не сохранились: они были уничтожены или спрятаны во время выхода из окружения в июле 1942 г. Но в других архивных фондах сохранились отдельные боевые донесения командира 256-й стрелковой дивизии. Так в одном из них к 6.00 16.10. сообщалось

«… Противник при поддержке 20 танков пытался атаковать мост через р. Тверца. Все атаки его отбиты. Бои шли до 21.00 15.10.41. В 01.30 16.10 была отбита попытка овладеть мостом. Атака отбита…» // Журнал боевых действий 30-й армии за 15.10.

К вечеру 15.10 батальон, занимавший оборону на правом берегу реки, вынужден был отойти на левый берег. Действия полка поддерживали две пушки батареи Кацитадзе, но, по данным 531-го артиллерийского полка 15 октября 1941 г. «5-я батарея, занимая старую ОП, огня не вела».

Попытки немцев занять мост продолжались, в том числе немцы пытались переправиться через Тверцу на плотах, но им это не удалось, и все атаки в этот день также полком были отбиты. 16 октября активный артиллерийский огонь вела и батарея Кацитадзе. В Журнале боевых действий 531-го легкого артиллерийского полка записано:

16 октября 1941 г. «Днем на мосту через р. Тверцу перешло 4 человека (наши или противник, не установлено). После появилось орудие ПТО [противотанковое орудие – С.Г.], которое на середине моста развернулось и приготовилось вести огонь. В это время 5 батарея лейтенанта Кацитадзе открыла ворота, и первым же снарядом орудие противника было разбито. Вслед за орудием появился танк. Второе орудие открыло огонь по танку. С первого выстрела танк загорелся. После танка на мосту появилась грузовая машина с пехотой противника. Огнем 5 батареи машина была разбита. В дальнейшем на мосту продолжали появляться танки и грузовые машины. В результате упорного боя 5 батареи с противником уничтожено 4 танка (все танки сгорели), 2 автомашины и одно орудие ПТО с расчетом. Разрушено несколько домов, в которых помещалась пехота противника. Во время боя красноармеец 5 батареи Францов из винтовки убил 3-х фашистов.

Наши потери - ранено 2 красноармейца.

При разгроме фашистов проявили мужество командиры орудий Епанча и Калещенко и наводчики Воробьев и Поляков».

Вечером 16 октября с разрешения начальника артиллерии дивизии батарея снялась со своего опорного пункта, по Бежецкому шоссе вышла из города и заняла оборону вдоль Бежецкого шоссе // Журнал боевых действий 531-лёгкого артиллерийского полка за 16.10.

17 октября 937-й стрелковый полк продолжал упорные бои в Затверецкой части города, в том числе оборону моста, к исходу дня полк оставил восточную окраину города и отошёл на северную окраину в район выхода из города Бежецкого шоссе // Журнал боевых действий 30-й армии за 17.10.

Дальше события в документах подтверждают существующую легенду. После отхода полка 17 октября 15 бойцов под командованием командира 4-й роты 937-го стрелкового полка лейтенанта Букшенко оказались отрезаны, закрепились в домах на левом берегу р. Тверцы у впадения её в Волгу и вели бой против фашистов. Потом они сосредоточились в одном доме, который немцы подожгли. Ночью 18 октября бойцы выбрались из дома и мимо немецких постов вышли к своим войскам, которые стояли на северных окраинах города.

Н.Б. Ивушкин, участник боёв за город, в своих воспоминаниях назвал имена героев: лейтенант Букшенко, политрук Комков, заместитель командира роты Башкатов, командир пулемётного взвода Фомин, красноармейцы - Барышев, Белкин, Лобан, Ванюхин, Трибунский, Мищенко, Максимов, Тамаришин, Писанник, Зайцев, Пунков.

За этот подвиг в ноябре 1941 г. орденами Красного Знамени были награждены лейтенант Н.М. Букшенко и младший политрук И.П. Комков, в апреле 1942 г. орденом Красной Звезды был награждён сержант М.И. Башкатов.

Командир 5-й батареи лейтенант А.И. Кацитадзе и сержант А.И. Епанча были награждены приказом от 5 ноября 1941 г. по войскам Калининского фронта соответственно орденом Красного Знамени и медалью «За боевые заслуги», поэтому сложилось впечатление, что они были награждены за бой у Тверецкого моста. Но представления к наградам датированы 6 октября 1941 г. и там говорится об их подвигах в разных местах, в частности, в районе Плоскоши (современный Торопецкий район). Действия Кацитадзе и Епанчи у Тверецкого моста всё-таки были отмечены: в тексте утверждения ходатайства полка командованием дивизии в наградном листе Кацитадзе сделана приписка карандашом: «Во время боев у гор. Калинин огнем своей батареи у Тверецкого моста подбил 6 танков и 2 бронемашины». В наградном листе А.И. Епанчи за март 1942 г. в графе «Чем ранее награжден» записано: «Медалью «За боевые заслуги» за мужество и героизм в боях за гор. Калинин». То есть, Кацитадзе и Епанча были награждены по совокупности действий, в том числе и за бои за Тверецкий мост.

У исследователей и любителей истории, изучающих историю обороны Тверецкого моста, остаётся неразрешённым вопрос о нахождении дома с воротами напротив моста, где, якобы, прятались пушки 5-й батареи. Многие жители нашего города знают район Пожарной площади. От моста идёт дорога, напротив моста домов нет. Правда, недалеко от моста у дороги есть небольшой поворот направо. Возможно, на этом повороте и стояли постройки с забором. Какие-то постройки видны на фото немецкой аэрофотосъёмки г. Калинина 1941 г., возможно, это те, о которых говорится в истории обороны Тверецкого моста.

Подводя итог, можно, несмотря на разночтения в документах, воспоминаниях, публикациях, сказать, что оборону Тверецкого моста в г. Калинине 15-17 октября 1941 г. вёл 937-й стрелковый полк 256-й стрелковой дивизии под командованием майора С.А. Второва. Действия полка в течение 16 октября поддерживали две 76-мм пушки 5-й батареи 531-го легкого артиллерийского полка 256-й стрелковой дивизии под командованием лейтенанта А.И. Кацитадзе.

Значение 3-х дневной обороны Тверецкого моста - выигрыш времени для занятия обороны советскими войсками на северо-восточной окраине г. Калинина и задержание на этих позициях продвижение немецких войск.

В наши дни на Пожарной площади установлен памятный знак в память действий батареи А.И. Кацитадзе, а у выезда из города по Бежецкому шоссе у д. Глазково 16 декабря 1966 г. установлен памятник - 122-мм гаубица.

*****

Чтобы воспрепятствовать захвату войсками вермахта города командование Красной армии с разных участков фронта направило к Калинину части и соединения регулярной армии. Выше говорилось о боях за город 5-й и 256-й стрелковых дивизий.

С Северо-Западного фронта к нашему областному центру была направлена оперативная группа под командованием начальника штаба фронта генерал-лейтенанта Николая Фёдоровича Ватутина (1901 - 1944). Это была довольно мощная по тем временам группировка: две стрелковые, две кавалерийские дивизии, танковая бригада, мотоциклетный полк, другие отдельные части. В целом до 30 тысяч человек. Но моментально эта группировка оказаться у Калинина не могла и подходила к окраинам города постепенно. Вперёд форсированным маршем была брошена подвижная группа в составе 8-й танковой бригады под командованием уроженца Селижаровского района полковника Павла Алексеевича Ротмистрова (1901 - 1982, после войны - Главный маршал бронетанковых войск) и 46-й мотоциклетный полк. Преодолев за сутки 250 км, передовые части бригады подошли к Калинину к вечеру 14 октября, но город оказался уже захвачен войсками вермахта. Появление здесь советских танков было неожиданностью для немецких войск. 15 октября начались бои на северо-западных окраинах города. Вместе с бойцами 934-го стрелкового полка 256-й стрелковой дивизии танкистам и мотоциклистам удалось вернуть Горбатый мост, войти в северо-западную часть Заволжья, но к концу дня под давлением противника пришлось отступить. Здесь произошёл интересный эпизод, о котором в своих воспоминаниях писал командир 8-го танкового полка Александр Васильевич Егоров (1910 - 1990), после войны генерал-майор танковых войск: «За Горбатым мостом, между нами и немцами, остался подбитый танк «КВ» старшего лейтенанта Доценко… Я приказал воентехнику I ранга С.А. Сыромятникову эвакуировать поврежденный «КВ»…В танк Сыромятников с ремонтниками проник беспрепятственно. Перевязали раненых членов экипажа, стали ремонтировать машину, и тут пошла автоматная трескотня. По броне защелкали пули. Они закрыли люки и продолжали работать. И вдруг слышат: подъезжает чей-то танк и вроде бы берёт их на буксир. Заглянули в смотровую щель: немцы! И трос уже натянут. И в этот критический момент двигатель, который всё не удавалось запустить, вдруг завёлся. Могучий «КВ» двинулся с места и поволок за собой немецкий танк «на привязи».

16 октября в середине дня немцы прорвали оборону танкистов и 934-го стрелкового полка, довольно крупная немецкая танковая группировка вышла из города и устремилась к г. Торжку. Развернулось встречное сражение. Немцами были захвачены с. Медное, д. Марьино, расположенные на Ленинградском шоссе, ряд других населённых пунктов. Командир 8-го танкового полка А.В. Егоров вспоминал о трагическом эпизоде в Медном, где оказался подбитый советский танк. Немцы его окружили: «Рус, сдавайся! В ответ ударил танковый пулемёт. Немцы отпрянули. Неподвижный танк продолжал сражаться. Потом боезапас кончился. Танк замолчал. Гитлеровцы застучали по броне: «Рус, выходи!». Несколько крепких слов дали им понять: русские не сдаются…Местные жители потом рассказывал: немцы притащили к неподвижной машине соломы, хвороста и подожгли. Когда пламя отхватило танк, в машине запели. Это были слова «Интернационала… Когда Медное было отбито от врага,… нашли этот героический танк на одной из улиц. Извлекли четыре обгоревших трупа. Опознать людей было невозможно. Нашли только обгоревший комсомольский билет на имя Ивана Фёдоровича Костюченко».

Но у немцев тоже были серьёзные потери, причём знаковые. Так, в этих боях немецкая 1-я танковая дивизия потеряла одного из своих героев, кавалера Рыцарского креста Железного креста с дубовыми листьями, как было записано в одном из документов 1-й танковой дивизии, командира 1-го батальона 113-го полка доктора Ф.-Й. Экингера. Его бронетранспортёр был подбит из пушки танка «КВ» 8-го танкового полка А.В. Егорова. Немцы похоронили его в г. Калинине.

После захвата д. Марьино до Торжка оставалось меньше 20 км. Но к Калинину уже подходили стрелковые дивизии Оперативной группы Н.Ф. Ватутина. Кроме того к окраинам Калинина подошли части 133-й стрелковой дивизии, которые перерезали 18 октября Ленинградское шоссе у д. Ново-Каликино (пос. Заволжский) и, тем самым, немецкая группировка была отрезана от города и своих основных сил. У прорвавшейся немецкой группировки начались проблемы с боеприпасами и топливом, с ранеными, которых оказалось уже много. Наступление на Торжок немцам пришлось остановить и заниматься собственным спасением, так как они оказались практически окружены советскими дивизиями: с востока они были отрезаны от города 133-й стрелковой дивизией, с севера и с запада на них давили части подошедших дивизий группы Н.Ф. Ватутина, с юга их стали добивать 119-я стрелковая дивизия и стрелковая бригада подошедшей к городу 29-й армии. Лишь небольшой части немецкой группировки удалось вернуться в Калинин. После похода к Торжку у 1-й танковой дивизии осталось, по некоторым данным 24 танка, она была основательно потрёпана. Немцам не удалось прорваться к Торжку и нарушить связь между фронтами. 19, 20 октября были освобождены д. Марьино, с. Медное и все другие захваченные северо-западнее города деревни. Это был крупный успех советских войск в боях у г. Калинина в октябре 1941 г.

В эти дни, 17 октября 1941 г., был создан Калининский фронт. В него вошли вначале 22-я, 29-я, 30-я, несколькими днями позже 31-я армии. Командующим фронтом был назначен генерал-полковник Иван Степанович Конев (1897 - 1973). Он начал укомплектование армий частями, в том числе, из состава Оперативной группы Северо-Западного фронта. В результате самая боевая и дееспособная группа у Калинина прекратила существование, что негативно оценил её командир - генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин. Но формирование фронта продолжалось, и фронт начинал наступление по возврату областного центра.

В память о действиях советских танкистов в октябре 1941 г. у выезда из города в сторону Ленинграда в 1966 г. был установлен на постамент танк Т-34. 10 октября 1981 г. в школе пос. Заволжский был открыт музей 8-й танковой бригады им. П.А. Ротмистрова. Память о танкистах бригады, о нашем земляке, после войны Главном маршале бронетанковых войск П.А. Ротмистрове бережно хранится, но успехи Оперативной группы Н.Ф. Ватутина в боях у г. Калинина в октябре 1941 г. на тверской земле никак не увековечены. В 1990-е гг. Тверской государственный объединённый музей совместно с областным Советом ветеранов обращались в Администрации города и области, в Министерство обороны РФ с предложением увековечить память о действиях Оперативной группы Северо-Западного фронта, лично Н.Ф. Ватутина, ведь у нашего города в те дни ярко проявился полководческий талант этого человека, но положительно отклика на эти предложения не поступило.

Подводя итог оборонительным боям 13-14 октября 1941 г. за г. Калинин и в г. Калинине, приходится констатировать их 2-х дневную продолжительность. 14 октября город был захвачен немецкими войсками. Это мнение военного командования Красной Армии, советского и партийного руководства города и области того времени. К 80-летию освобождения г. Калинина от немецко-фашистских захватчиков Тверским государственным объединённым музеем был подготовлен сборник документов и материалов о боях за областной центр «Калинин: Военное лихолетье 1941 года». Опубликованные в нём документы подтверждают сделанный вывод. После 14 октября 1941 г. предпринимались попытки город Калинин освободить.

******

Следующий рассказ о рейде 21-й танковой бригады 30-й армии Калининского фронта.

Эта бригада была совсем новой: она была сформирована только 10 октября 1941 г. в г. Владимире. В бригаде были командиры, имевшие опыт боевых действий. Так командир бригады, полковник Борис Михайлович Скворцов воевал с японцами на Дальнем Востоке, был награждён двумя орденами. В бригаде были три Героя Советского Союза: майор Михаил Алексеевич Лукин (1907-1941) и капитан Михаил Павлович Агибалов (1911-1941) получили звания за бои на озере Хасан и на р. Халхин-Гол в 1939 г., старший лейтенант Иосиф Исаакович Маковский (1918-1986) стал Героем в 1940 г. за подвиги во время советско-финляндской войны. Все трое незадолго до начала войны были слушателями Военной академии механизации и моторизации.

12 октября 1941 г. начальником Автобронетанкового управления РККА генерал-лейтенантом танковых войск Я.Н. Федоренко (1896 - 1947) бригаде был дан приказ следовать через Москву в г. Калинин, там разгрузиться и не допустить захвата города. Предполагалось, что бригада будет действовать совместно с 8-й танковой бригадой, которая должна была наступать на Калинин с северо-запада, а 21-я танковая бригада должна была наступать с юга. Разгрузиться 14 октября бригаде пришлось на ст. Завидово и Решетниково, поскольку в этот день г. Калинин был захвачен частями вермахта и, следовательно, была захвачена железнодорожная станция. Но здесь бригада получила другой приказ, что задержало наступление на город, и оно началось только 17 октября 1941 г., когда на северо-западных окраинах города уже шли бои за отражение немецкого танкового прорыва в сторону Торжка, о котором мы рассказывали выше. Бригаде была поставлена задача: двигаясь по Волоколамскому шоссе к городу, уничтожить резервы противника в районе деревень Кривцово, Никулино, Мамулино и совместно с частями 5-й стрелковой дивизии овладеть Калинином.

Наступление началось рано утром 17 октября. Танкисты шли к городу тремя колоннами по Волоколамскому и Тургиновскому шоссе. Колонну майора М.А. Лукина немцы заметил не сразу, так как она пристроилась в хвост немецкой транспортной колонны, двигавшейся к городу. Колонну М.П. Агибалова немцы засекли быстрее и обстреляли из противотанковых орудий. Появились первые потери. В д. Пушкино эти колонны соединились и разгромили часть штабных и тыловых колонн немецкой 3-й танковой группы. Где-то в 11.00 немцы поняли, что в их тылах южнее Калинина находятся советские танки. Они усилили авиационный и артиллерийский обстрел советских танков. Но несколько советских танков прорвались на аэродром на окраине города, примерно, там, где сейчас находится микрорайон Южный. Было повреждено несколько немецких самолётов. Для немцев это был шок.

К окраинам города прорвалось 8 советских танков. Один танк под командованием старшего сержанта Степана Христофоровича Горобца (1913 - 1942) прошёл через оккупированный фашистами г. Калинин и в районе Перемерок соединился с частями 5-й стрелковой дивизии. Жители нашего города хорошо знают об этом рейде, знают имя С. Горобца. В нашем городе на доме № 54 по Советской улице есть мемориальная доска в честь экипажа танка. В 2011 г. в сквере на Комсомольской площади установлен памятник в честь героического экипажа.

Меньше знают о других участниках этого рейда, хотя многие танкисты были не менее мужественны, чем экипаж Горобца. Так, в этом рейде погибли два Героя Советского Союза. Танк майора Лукина был подбит у д. Трояново, что в 16 км от Калинина. Танкисты вели огонь, даже потеряв способность двигаться. Члены экипажа погибли. С гимнастёрки убитого майора немцы сорвали петлицы, ордена. В январе 1942 г. останки майора М.А. Лукина были перезахоронены на площади Ленина в г. Калинине. Капитан М.П. Агибалов последний бой принял у д. Напрудное в 10 км от города. Его танк был подбит, и командир приказал своему экипажу отходить к лесу и погиб, прикрывал их отход. Его останки были тайно захоронены жителями д. Напрудное, позже перезахоронены в д. Аксинькино Калининского района. Группа старшего лейтенанта И.И. Маковского прорвала оборону на южной окраине города и устремилась в район железнодорожного вокзала. Потеряв свою машину старший лейтенант Маковский 18 октября воевал с мотострелковым батальном бригады, 19 октября возглавил батальон, но был тяжело ранен.

Оставшиеся к концу дня машины бригады вышли на юго-восточную окраину города, где заняли оборону вместе с 5-й стрелковой дивизией.

В целом, всего в боях с 16 по 19 октября 1941 г. бригада потеряла 25 танков и 450 человек личного состава. Многие танкисты 21-й танковой бригады были награждены за бои 17-19 октября 1941 г. в районе г. Калинина.

Этот рейд до сих пор обсуждают и профессиональные историки, и любители истории. Могла ли бригада без поддержки пехоты, артиллерии и авиации сделать что-то серьезное в тех условиях? Вероятно, могла, если бы она начала наступление, как первоначально намечалось, 14 или 15 октября, когда в городе действовали части 5-й и 256-й стрелковых дивизий, когда к городу с северо-запада подошла 8-я танковая бригада, когда в городе были лишь передовые немецкие части. Наступление же 17 октября в одиночку, когда в городе советских войск уже не было, когда 8-я танковая бригада сдерживала немецкие танки, пытавшиеся прорваться к Торжку, и не могла поддержать это наступление, когда город был уже заполнен немецкими войсками, изменить ситуацию уже не могло.

В истории этого рейда есть много вопросов, есть прямые выдумки. Например, говорится о том, что в ходе рейда было уничтожено много немецких танков. Но в составе немецкой 36-й моторизованной дивизии, по тылах которой прошлись советские танкисты, танков не было. Танки же немецкой 1-й танковой дивизии в это время по другую сторону города стремились прорваться к Торжку. Скорее всего, уничтожены были не танки, а самоходные орудия. В первой публикации о рейде танка С. Горобца в газете «Правда» за 20 октября 1941 г. идёт речь об уничтоженных автомашинах, в том числе с пехотой, мотоциклах, противотанковых орудиях.

Также некоторые тверские краеведы и экскурсоводы говорят о том, что после выхода танка Горобца к 5-й стрелковой дивизии, через какое-то время с экипажем танка встретился генерал-майор Василий Афанасьевич Хоменко (1899 - 1943). Якобы генерал снял со своего кителя орден Красного Знамени и вручил его старшему сержанту Степану Горобцу. Эта история растиражирована в Интернете. Но это не соответствует действительности, так как в октябре 1941 г. у генерал-майора был только орден Красной Звезды, которым он был награждён в 1940 г. Первым орденом Красного Знамени В.А. Хоменко будет награждён только в феврале 1942 г.

В то же время история награждения С.Х. Горобца, действительно, интересна. Уже 22 октября 1941 г. командиром полка был подписан наградной лист на него, а утверждён командующим 30-й армией генералом-майором В.А. Хоменко 23 октября. В документе ходатайствовалось о присвоении С.Х. Горобцу звания Героя Советского Союза. По документам это представление было самым первым на Калининском фронте представлением к высокому званию. Наградной лист показывает определённую неразбериху, существовавшую в те дни: здесь написано другое имя героя - Михаил. В эти же дни к званию Героя Советского Союза был представлен ещё один танкист 21-й танковой бригады - Леонтий Фролович Гужвий. Но звание Героя Советского Союза присваивалось Президиумом Верховного Совета СССР, и поэтому это был длительный процесс, поэтому оба танкиста по горячим следам были приказом по фронту от 4 ноября 1941 г. награждены орденами Красного Знамени. В феврале 1942 г. командование фронта повторило представление С.Х. Горобца к званию Героя Советского Союза. В первом абзаце представления опять было повторено описание его подвига 17 октября 1941 г. Приказом от 5 мая 1942 г. С.Х. Горобцу было присвоено звание Героя Советского Союза, но уже посмертно. Он погиб в феврале 1942 г. и похоронен на воинском захоронении в д. Братково Старицкого района.

Завершая рассказ, следует сказать, что значение рейда 21-й танковой бригады по тылам фашистов 17 октября 1941 г. имеет значение не только нанесённым захватчикам ущерба в материальных средствах и людских силах. Этот рейд имел большое моральное значение, заставив противника, которому казалось, что он находится в безопасности в оккупированном им городе, постоянно опасаться действий советских частей. В условиях неудач 14-16 октября - это был пример высочайшего мужества, массового героизма, верности воинскому долгу. До сих, спустя 80 лет после события, мы с восхищением вспоминаем действия танкистов 21-й танковой бригады в очень тяжёлые дни.

С.А. Герасимова, кандидат исторических наук

О.Н. Яковлева - редактор